Всю жизнь стремиться к душе, которая пряталась тоже под личиной неизвестного подвида, и оставалась в своем зазеркалье, но которая хотя бы предъявляла миру свою гениальность, и шагами миссий, избегая личного счастья, сознательно, ради высокого искусства центрировала сублимациями мировую скорбь своей уединенности, не допуская замерзания души и тела.
