С утра пораньше — в «сеть», как на работу. О, и кстати, о работе. В августе, поддавшись всеобщим настроениям (страна в опале, денег нет, газа нет, отопления не будет, «бойтесь вздоха полной грудью»; лучше в рабстве под руководством, чем свободный проплыв следующей жизненной дистанции) — чуть было не устроилась в гимназию (начальные классы — муз.работник, преподаватель изо и труда). Меня брали по этой вакансии, уже и сан-книжку оформила, но, то ли последние годы свободного бизнес-плаванья сработали, то ли лень взыграла, а правильней сказать: слушала я себя слушала, прислушиваясь, чем же я на самом деле хочу заниматься, и после недельной дилеммы, услышав наконец себя, резко приняла решение — отказ.
Если для моей души главное — творческий полет, и я в таком возрасте, когда неизмеримо глупо тратить время на зарабатывание «копья» (за деньгами никогда не гонялась, а теперь и подавно), то сказав себе: «Наберись уже смелости и продолжай заниматься тем, чем тебе нравиться, не иди на поводу узколобо-корыстных взглядов общества на «капитал» и его суть» — я с легкостью отправилась в плаванье по реке моей зрелости.
Мой капитал — это яДУШАмоя в вечном стремлении развития и самосовершенствования.
Вопрос: «Без свободы фармазонства и без свободы временно-хронометрической, мой эклектизм, сочетался бы браком со «сверхстилем» архитектурного ансамбля моей жизни?»
Нет.
Так же как и каждого в этом мире.
Вопрос: » Что можно успеть сделать, выхаживая «ровным строем» на работу с каждодневным подарком: вот вам мои 8 часов из жизни — дарю — безвозмездно?!» И 8 ч. — это в лучшем случае. Значит, скажу: «Выбор за вами», и не безосновательно: «Все в ваших руках. Даже время, ценность которого уценено валютными операциями с волонтерско-общественными взглядами на «житьецо земное» — даже оно подвластно воле человека. Бери его и владей им».
А «в «сеть», как на работу» — это мой выбор, главное, чем там занят. И убивать зрение или нет, вычитывать в соре словоблудия зародыши истины; верить ли снам, мечтам, грезам или вывинчивать шурупы языческого милленаризма, эволюционирующего фетишизма, заменять ВЕРУ понятием «биологически репродуцирующий искусственный интеллект» или НЕТ — это мое право и выбор.
А единственная ценность, неопровержимая для меня — это искусство, и выход творческого потенциала каждой личности посредством его материализации: во всех своих проявлениях, творческого свободомыслия и волеизъявления, недвусмысленности роли в историческом аспекте развивающейся человеческой души, поднимающейся на более высокие ступени познания..
И это не привилегированность какой-то части — это догма для всех шагающий и меряющий, это предписание, это закон жизни на Земле.
Являемся ли мы законниками? И ценим ли свои жизни превыше и (пре)значимей?
Слышим ли мы хотя бы себя?
Я пытаюсь услышать все, даже самые незначительные колебания, и просто исполняю. И прошу: начинайте делать тоже самое, пока не поздно. Быть рабами давно не модно.
Так вот…этой осенью, как впрочем и последние восемь лет, сердечко мое выбирало только живопись. Правда еще и писательская деятельность добавилась. И вот когда я себя услышала я начала давать уроки живописи, а мир меня услышал — подсуетил историю для второй ипостаси. Прошел уже год, «перо мое скрипело» во внутренних мирах, не выплескивая на поверхность ничегошеньки, потому, что там ни зги не видно было. Но вопрос даже не в этом, вопрос в том чьих это рук дело? Человеческих или тонкого мира?
P.S. Но вопросы на то они и вопросы, чтоб искать на них ответы. Но их пока не было. И поэтому я куняю, у экрана после вчерашнего светопредставления, и пытаюсь за хвост ухватить хоть вероятность ответа, хоть видимость надежды на ответ.
Найдены целые сайты с только мне понятными намеками на мою историю и обрывки моей книги, вывалено море статей (если не сказать кучи, т.к. в переводе — этот ворох мыслей уничижается до сплетен и банальностей). Тонкость русского языка пережата, задушена, высокие смыслы вывернуты на изнанку, перелицованы, с выкрученными запястьями подталкиваемые в острог обреченности.